Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок
+7(495)748-6959
+7(499)394-0730
Акции
 

«InVertum», № 5(8) 2009, стр.013-022
 
…Слышишь – чеканят шаг?
Это идут «барбудос».
Песня летит над страною, звеня.
Куба – любовь моя!
 
Эти строки из национального гимна я помню, сколько помню себя. Я не знаю, где я их слышал, кто их пел. Просто я их знаю. Фидель Кастро, Рауль Кастро, Че Гевара, Камило Сьенфуэгос, Гавана, Гранма, Сьерра-Маэстра, команданте - кажется, что я родился с этими словами. Вернее, они уже были заложены в мое сознание, когда я родился. Хотя, я знаю, что это не так, потому что уже хорошо говорил, когда мир узнал о кубинской революции. Но после победы этой самой революции в конце 50-х именно она стала темой «номер один» в мире, этим событием жили миллионы людей, а образ бородатых мужчин в армейской форме стал преобладающим, как стало модным сейчас говорить, трендом в тогдашней действительности на долгие годы. Кубинский опыт стал заветной целью борьбы народов многих стран. Кубинским лидерам стали завидовать, стали подражать. Тропическая военная одежда стала самой популярной одеждой на многие годы. Мы горланили на улице «Куба – любовь моя», отождествляя тогда слово «Куба» со словом «Родина» не понимая, что Куба – это другая, очень далекая от нас страна, живущая совершенно иной жизнью, под другим небом, под другим солнцем. Репортажи с Плая-Хирон в начале 60-х, достижения кубинцев в сезоны «сафры», фестиваль молодежи в Гаване в середине 70-х приблизили к нам Кубу и кубинцев. Совместное проживание в университетском общежитии, кубинские тусовки, ароматный кофе настолько сроднили меня с Кубой, что желание побывать на этом карибском острове, зародившееся в моей душе еще в далекие 80-е и жившее во мне все эти годы, не только не ослабло за последние десятилетия, не смотря на многочисленные вояжи в самые различные веси и края, но стало просто навязчивым в последнее время.
 
О Кубе стали говорить особенно часто в связи с недугом Фиделя и последующим его отходом от государственных дел. Отзывы о Кубе были настолько противоречивы, что я ощутил вдруг некоторое беспокойство – не хотелось испытать разочарование после стольких лет ожиданий свидания с этой далекой карибской барышней. Возможно, поэтому исподволь я оттягивал свой визит на Остров Свободы. Но после звонка во второй половине ноября моего старинного товарища из Минска с предложением посетить Кубу, понырять и прокатиться в свободном режиме - сопротивляться дальше я уже не стал. На сбор ушло не более недели. Вернее, от дня бронирования авиабилетов Москва-Гавана-Москва до загрузки в самолет прошло 6 дней, в течение которых у партнеров Арт-Экстрим Клуба была заказана дайв-программа на базе дайв-центра «Playa Giron» в одноименном поселке в заливе Кочинос, выписаны страховые полисы, набросана примерная программа «миграции», определен перечень оборудования. Да вот, собственно, и все.
 
Время перелета до Гаваны составило около 12 часов. В общем-то, стандартное время перелета для «ластоногого» сообщества. Некоторая особенность заключалась в том, что летели мы вслед за солнцем с небольшой разницей в скорости. Поэтому, вылетев из Москвы в одиннадцать дня, с учетом шестичасовой разницы во времени, в аэропорту Гаваны мы должны были приземлиться в 17 часов. Т.е. днем вылетали, днем прилетаем, минуя ночное время. Что-то вроде полярного дня. Мы предвидели подобную временную коллизию, поэтому заранее приготовились к такому необычному перелету, предусмотрительно укомплектовав ручную кладь некоторыми запасами «снотворного». Такая предусмотрительность оказалась весьма полезной. Приняв «микстуру» мы эконом-классно задремали, существенно сократив бодрствующую фазу перелета. Из сладкой дрёмы меня, как чертика из табакерки, выдернули восклицания двух соседок-блондинок, размазавших свои незагоревшие носики по «эйрбасовскому» иллюминатору. «Под крылом самолета о чем-то» пела аккуратно нарезанная, как шоколадная плитка, пока еще мной не исследованная Флорида. Поскольку просвет между распластанными по иллюминатору частями лица был невозможен для изучения южно-американского курорта, я вновь впал в кому, проснувшись только от ощущения значительного крена – «Эйрбас» заходил на посадку. Демонстрируя великолепную водительскую школу, экипаж мягко, под бурные овации, «положил борт» на взлетную полосу аэропорта Хосе Марти (José Marti).
 
Все про-кубинские информационные источники обещали нам около 30 градусов выше нуля, отсутствие осадков, болезней и вредных насекомых. Не скажу, чтобы это обещание было соблюдено на все 100%, но вот с болезнями мы действительно дела не имели за все время пребывания на острове. «Край вечного лета» нас с Андрюхой встретил тёплой и влажной (после дождя) погодой и пряными запахами тропической растительности. В первый момент мне показалось, что я уже здесь бывал прежде – интригующая и будоражащая северного человека влажная испарина в местной атмосфере, пальмы, лёгкое марево над асфальтом. Но что-то показалось мне одновременно и знакомым, и даже родным, но, с другой стороны - уже порядком подзабытым.
 
И всё-таки, кубинская действительность оказалась немного не такой, как я много раз слышал и ожидал увидеть. Для меня, большую часть своей жизни, прожившего при социализме, здесь было много знакомого и привычного: бесплатные здравоохранение и образование, лидерство по продолжительности жизни в западном полушарии, пионерское беззаботное детство, чистая, аккуратная форма у жизнерадостных школьников, их открытые улыбчивые лица. И даже полупустые полки магазинов, с пятью-шестью наименованиями товаров, продающихся только за национальную валюту. При этом, существование валютных магазинов, наподобие приснопамятных «Березок», в которых продается практически все. И это «все» - малодоступно или вовсе недоступно для местных жителей. Подобное было и в нашей жизни. Причем, сравнительно недавно. Те, кто помоложе, уже этого, видимо, не помнят. Или не знают. Но это действительно у нас было. Есть и на Кубе. Но одновременно с этим, в современной кубинской жизни уже проявляются ростки капитализма, еле заметного, несколько уродливого порой (нам ли этому удивляться), но все равно переживающего некоторый подъем. А тропический климат, афро-иберийский темперамент и жизнелюбие кубинцев придали своеобразие не только социализму, но и нарождающемуся капитализму.
 
Возможно, это своеобразная генетическая преемственность, сохранившаяся от чернокожих носителей известного принципа «акуна матата», трансформировавшегося в философию растафари соседней Ямайки и перенесенная (ну, вместе с пыльцой, например) на Кубу. А возможно - это интуитивный мировоззренческий путь, который наш граф Толстой пытался открыть россиянам, и который так до конца и не прошли индусы, но который оказался понятым и принятым именно кубинцами.
 
Удивило и обрадовало то, что, несмотря на все трудности нынешнего существования, кубинцы сохранили свой дух, самобытность и оптимизм. Оптимизм – это то, что является доминантой жизни, как только ступаешь на кубинскую землю. Здесь оптимизм граничит с пофигизмом. Извините, а как еще себя ощущать в стране, где полно холеных иностранных туристов, сорящих деньгами, покупающих за двадцать долларов не самый дорогой ром – сумма, которую получает в виде зарплаты знакомый доцент в одном из кубинских университетов. Именно оптимизм, веселый нрав, улыбка, гостеприимство, контактность в общении в сочетании с невероятной гордостью за свою страну и подкупают в людях, населяющих этот карибский остров. Жизнь прекрасна, солнце светит. Ну, подумаешь, нет денег, зато всего остального – в достатке.
 
Контактность и открытость кубинцев снимают языковой барьер. Когда мы, позднее, останавливались на машине в городе или на дороге, нам составляло труда определить, кого, из желающих подсказать или помочь, надо было выслушать. От провожатых, гидов и экскурсоводов не было отбоя. Причем, это не было той назойливой или заискивающей услужливостью, которая часто встречается в Азии. Это всегда было искреннее стремление помочь. А если еще и не бесплатно!... Во время наших переездов по Кубе нас забавляла, например, такая картина, типа: горы, лес, вокруг ни хрена, идёт кубинский кабальеро. Спрашиваем, куда направляется, если тут кроме вездесущих грифов некого ловить? Оказывается, неподалеку можно наловить креветок, куда он и топает пешком от поселка уже несколько километров. Нам, едущим на машине, с кондеем в салоне, кубинский хлопец предложил выпить рому из его запасов, а если мы пожелаем и решим немного отдохнуть, то он сможет предложить нам этих самых великолепных креветок. И никакого подобострастия, никакого томительного ожидания в глазах. Мол, гуляю я тут. Хотите – присоединяйтесь. Будет «ништяк».
 
Но кубинский пофигизм не имеет ничего общего с его российским синонимом. Кубинец, воспитанный на любви к родине и преданности революции, всегда в поиске, как, не нарушив этой любви и преданности, приложить минимум усилий, но все-таки насладиться жизнью. Однажды в Новой Гаване, тормознув местное такси, мы с Андрюхой направились в район старого города. Наше внимание привлек счетчик, который щелкал как-то ну очень медленно. Даже по сравнению с обычным трудовым ритмом самих кубинцев. Оказывается, водила, выбрав участок дороги поровнее и попрямее, разгонялся, а затем выключал двигатель. Понятное дело, счетчик выключался. Некоторое время машина двигалась по инерции, а потом через километр-полтора водила включал двигатель, чуть разгонялся, и процедура повторялась. Таким образом, и расход топлива снижался (экономия налицо), и счетчик все-таки демонстрировал какой-никакой заработок при незначительном пробеге (такси-то государственное). Пассажир же платил оговоренную заранее цену. Разница, понятное дело, тратилась на преданность революции. Но выполнялся этот аттракцион весьма виртуозно! Поэтому, попытка менялы слегка обжулить меня при обмене долларов на местные куки (конвертируемые песо) на целую половину от обмениваемой суммы лишь вызвала улыбку. Поняв, что трюк не удался, белозубый креол обнажил все свои 42 зуба в широченной улыбке, выразив симпатию к моей реакции на эту «невинную шалость». Никакой обиды, озлобленности или досады! «Ай, кэ караху! Аста луэго, амиго» (Ах, чёрт! До встречи, приятель!). Ну, разве абсолютный бездельник будет этим заморачиваться?!
 
Но это все было потом. А сейчас, усевшись на безграничное кожаное кресло, на котором можно было вчетвером сплясать «ламбаду», мы с Андрюхой «мчались» из аэропорта в Гавану, уже заочно полюбившуюся нам, в салоне с открытым верхом «Шевроле Импала» 1953 года выпуска, обдуваемые терпким ветром Острова Свободы.
 
«Импала» цвета «ультрамарин» снаружи выглядела весьма футуристично, не только названием, но и своими изгибами и статью напоминая дикую лань на низком старте. Эта мечта любого автоколлекционера сразу бросилась нам в глаза еще на выходе из гаванского аэропорта. Мы двинулись навстречу друг другу практически сразу. Торга не было. Одна только возможность сесть на кресло ярко-алой кожи лишила нас способности к торговле. Конические циферблаты, спидометр на полторпеды и рулевое колесо размером с адронный коллайдер – это была машина времени из другого пространственного измерения. Это было круто! Просто отвал башки! Эйфория от переполняемых нас ощущений – полсуточный перелет, контраст температур, телепортация из среднерусской осени в тропическое лето, пальмы, улыбающиеся мулатки с миндалевидным разрезом глаз – сделала нас глухими к утробному рыку «ултрамариновой антилопы». Между тем, чудо американского автопрома коптило и чадило так, что глаза Андрюхе инстинктивно заметались в поиске армейского противогаза. Во всяком случае, через пару часов езды на этом шедевре автомобильного дизайна от салона «Пенинфорина» мы уже хотели доставать апексовские регуляторы из багажа и проводить сеанс декомпрессионных процедур. У нас закралось сомнение, что под капотом этого изящного динозавтра трудился родной двигун, а что более вероятно, там стоял «пускач» от нашего «захара». Мощный, тяжелый, но оборотистый и тяговитый. Впрочем, эта мелочь не сильно испортила нашего настроения. Мы были в предвкушении. К тому же, мы уже вкатились в черту городских кварталов Гаваны.
 
Как можно передать очарование Гаваны? Сказать, что Гавана похожа на игривую, куртуазную креолку-шалунью, не имеющую ни малейшего понятия о тургеневском женском типаже, не скрывающую свои манящие прелести, равно, как и заметные морщины под слоем румян? Да, похожа. Но на набережной Малекон нам не раз попадались прогуливающиеся экземпляры carmelitas и adelantao (переходные типы от негроидной к европеоидной расам), возраста за 30, за которыми, как по команде, словно стрелки компасов, поворачивались головы остолбеневших интуристов. В них было столько шарма и грации, достоинства и стати, что встречные дряхлые кабальеро меняли курс на прямо противоположный, забыв первоначальный, распрямив спину и скрюченные ноги. Кто видел те морщины?! Но зато все видели прелести! Но этого сравнения для Гаваны всё же мало. 
 
Недостаточным будет и сравнение ночной Гаваны с встречей под звездами с черноокой красавицей-баядерой, когда морской, тягучий воздух пьянит и лишает всякого самоконтроля, когда хочется быть пьяным от любви, броситься во все тяжкие и не приходить в себя до самого утра, а утром проснуться, протрезветь, захотеть опять захмелеть, или так жить одними лишь ночными воспоминаниями. Но во время прогулок по узким улочкам Старого города Гавана вдруг предстает повидавшей многого на своем веку, умудренной опытом женщиной, принявшей вас у себя дома, открывшей вам все двери своего жилища, предоставившей вам лучшее кресло, слушающей ваш рассказ о ваших победах и приключениях, не перебивая и не останавливая. И когда вы завершили свой рассказ, исчерпав имеющийся запас слов и образов, вы вдруг понимаете, что это только малая толика от того опыта, той мудрости и знаний, которыми располагает сеньора Гавана. Атмосфера, аромат, энергетика, формируемые архитектурой колониальной эпохи на фоне морских брызг – непередаваемы. Лёгкий флёр, создаваемый Малеконом с его фланирующими на фоне заходящего солнца «хинтерос» (местные проститутки), цокающими по мостовой кабриолетами, изнывающими от безделья карибскими мачо, придают этому, стоящему вне времени, городу неповторимый колорит, знакомый нам, пожалуй, по мексиканским фильмам конца 60-х. Или по нашему, отечественному – «Человек-амфибия», который снимался здесь же.
 
Конечно, можно понять испанского классика Федерико Гарсиа Лорка, который заявил что «…Если я исчезну, ищите меня на Кубе», или аргентинского футболиста Марадону, который по уши влюбился в Гавану. А старина Хемингуэй вообще срулил от своих земляков-янки на Кубу, поселившись в Гаване, и выступая чуть ли не визитной карточкой кубинской столицы. Конечно, у нас с Андрюхой не было повода не доверять его утонченному вкусу. Поэтому, едва заселившись в habitacion (частные апартаменты) по 30 куков на двоих за ночь и бросив вещи прямо посреди комнаты, мы рванули на свидание с городом и его достопримечательностями.
 
Понятное дело, что на траверсе нашего маршрута нарисовались знаменитые на весь мир бары «Бодегита» и «Флоридита». La Bodeguita del Media (Empedrado, 207) - небольшой бар с посредственной едой и весьма неторопливыми официантами. Если вы хотите просто перекусить, то вам – не сюда. Для этого лучше всего подойдет бар Dos Hermanos (San Pedro, 304). Здесь готовят значительно вкуснее, да и история этого заведения – целая страница в истории Кубы. «Два брата» (Dos Hermanos) – любимое место вышеупомянутого поэта Федерико Гарсии Лорки. Скорее всего, именно здесь и предполагал «исчезать» любимый поэт революционно настроенных романтиков, чаще всего женского пола.  Зато La Bodeguita  - одно из любимых мест Хемингуэя, который, практически ежедневно во время обеда, не упускал случая именно здесь отменно «намохититься», досаждая своей печени, т.к. именно этот бар славится самым лучшим приготовлением коктейля «mohito». Тот же Марадона был частым гостем в этом славном заведении. Да и не только он. На стенах этой выдающейся рекламной площадки знаменитого рома «Havana Club» оставили подтверждения своего присутствия многочисленные сыны невероятного количества народов. Оставил свою сигнатуру и «Митяй из Долгопы». Я представляю, сколько листочков мяты, не говоря уж о бочках белого рома и лимонного сока, было откушано славным сыном Подмосковья, т.к. каждая буковка в его подписи с неизбежностью стремилась к плинтусу.
 
Что же касается того же Эрнеста Хемингуэя, то по вечерам за ним было зарезервировано специально место у барной стойки, слева у входа, в другом знаменитом баре El Foridita, на стыке улиц Avenida Belgica и San Rafael. Надо сказать, что «Флоридита» - довольно манерное место. Здесь нет той фривольности и открытости, присущих «Бодигите». Публика здесь более степенна и сдержанна. Впрочем, не следует забывать, что речь идет о Кубе, а не об Англии. Здесь уже Хемингуэй лакировал свою печень другим прославленным напитком – коктейлем «daikiri» на основе того же белого рома и сока лайма. Судя по бюсту на той самой барной стойке, старина Эрнест «надайкирявшись», ронял свою голову ниц и уходил в таком состоянии в глубокую прострацию. Что, впрочем, не делает это заведение менее романтичным. А «дайкири» здесь делают действительно отменный.
 
Посетив дорогие сердцу известных людей места, сделав малый круг по исторической части города и впечатлившись пережитым в первый свой вечер на Кубе, мы с Андрюхой вернулись «на базу» и организовали милую каждому кубинскому сердцу сиесту. Следующим пунктом нашего культпохода на сегодня должна была стать туристическая классика - шоу в ночном клубе "Тропикана", считающееся лучшим на Карибах феерическим музыкальным представлением в парке под открытым звездным небом. Надо отдать должное участникам этого шоу – мало что на Кубе доведено до такой степени совершенства. Яркие национальные костюмы, зажигательные ритмы, великолепная фактура – все это не может оставить вас равнодушными, это надо видеть. Но заветные билеты на «Тропикану» не возьмешь в кассе перед представлением, их надо заказывать заранее (что мы и сделали с Андреем еще до поездки), несмотря на невероятную для Кубы цену – от 65 до 100 конвертируемых песо.
 
Второй день пребывания в Гаване мы решили посвятить оттягу на пляже, пока день был солнечным и располагал к сибаритству. Оказалось, что в Гаване это сделать не так-то просто, и нам пришлось приложить немало усилий, чтобы отыскать хороший пляж, причем не в Гаване, а на некотором удалении от города. Все-таки пляжный отдых – это не конек Гаваны. Хорошие пляжи, особенно для отдыха с детьми – на Карибском побережье Кубы. Великолепные песчаные побережья на островах северного побережья – Кайо-Коко, Кайо-Санта-Мария, Кайо-Гильермо. Но лучшие пляжи – возле города Ольгин, в восточной части Кубы. Как оказалось, именно там еще можно встретить по-настоящему безлюдные места, коралловые рифы и прозрачное море
 
Вечером, согласно нашему плану, сверстанному уже на месте в Гаване, был ужин «на выезде» и посещение церемонии закрытия города. В качестве «базового лагеря» было выбрано кафе неподалеку от старой крепости XVII века «Кастильо-дель-­Морро». El Morro (мавр) стережет единственный вход в большую и глубокую, надежно закрытую от океанских волн узким проливом Энтрада, гавань. Говорят, в былые годы крепость была настоящей грозой флибус­тьеров. Из форта открывается необыкновенный вид на набереж­ную Малекон и Старую Гавану. Выбранная нами харчевня оказалась вполне пристойным заведением, где готовят довольно сложные блюда, причем не по-кубински быстро. Меню предлагало различные блюда кубинской кухни. Надо сказать, что она не отличалась большим разнообразием. В основном это блюда из риса, черной фасоли, свинины и, конечно же, морепродуктов. Правда, морепродукты больше доступны интуристам, нежели местному населению. Невелик выбор и рыбных блюд. Очевидно, причиной этому является официальный запрет на ее добычу. Более распространены мясные блюда, причем некоторые могут содержать до трёх сортов мяса. Но самым популярным блюдом, пожалуй, является «конгри» - комбинация риса с черной фасолью. На десерт предлагаются бананы, апельсины, манго и кокосы. В качестве десерта иногда предлагается вываренная в сахарном сиропе пальмовая сердцевина, завернутая в пальмовый же лист. К завершению трапезы в кафе и ресторанах Кубы, как правило, подается кубинский кофе – на мой взгляд, самый вкусный из опробованных мной. Ароматный, густой и очень сладкий. В угоду кубинской традиции нами было выбрано «конгри» по 4 кука за порцию, а чтобы не отвыкнуть от привычного – мясное ассорти по 8 куков с носа. Ну, а залакировали мы это мероприятие местным пивом «Кристаль» за пол-кука под ­жаренные в соусе зеленые бананы.
 
Выдержав необходимую по времени паузу и завершив «кристаллизацию» мы с Андрюхой отправились «закрывать город» в крепость San Carlos de la Cabaña. Часть этой крепости отведена под музей Че Гевары, который одно время был ее комендантом. Ежедневно, по давней традиции после торжественной церемонии развода ночного караула в 21:00 по местному времени здесь стреляют из старинной пушки со стены крепости. Эта традиция, по утверждению аборигенов, никогда не нарушалась. Даже в дни революции. Когда-то пушечный выстрел служил сигналом для закрытия городских ворот. Надо сказать, что это весьма зрелищная и хорошо отрепетированная церемония, собирающая ежедневно большое количество зрителей. И, как мне показалось, ставшая традиционной и ожидаемой всеми жителями Гаваны и туристами городской процедурой.
 
Наутро третьего дня мы покидали ставшую нам близкой Гавану. Перемещаться по Кубе решено было на легковом автомобиле. Но не раритетном, а  нормальном, современном авто, взятом напрокат. Такой принцип перемещения предполагает свободу в планировании своего графика, правда, возлагает на вас же и заботу о ночлеге. Но на Кубе нет проблем с ночевкой – практически в любом населенном пункте можно снять апартаменты (habitacion), хозяева которых имеют специальную лицензию, о чем свидетельствует специальная наклейка на дверях. Арендовать авто на Кубе, в целом, можно без особых проблем. Тем более в Гаване. Но здесь есть свои особенности. Во-первых, не стоит рассчитывать на широкий выбор моделей. Здесь есть европейские марки, но их очень мало, и в основном – это «Peguet-206/307». Понятно, что «американцев» последних десятилетий здесь нет, а большая часть автопарка представлена корейскими и китайскими марками, как правило, среднего класса. Во-вторых, следует учитывать, что все конторы «рент-а-кар» - государственные, а подобная система хозяйствования (по нашему же опыту) побуждает работников таких предприятий искать личную выгоду в различных обстоятельствах, или как у нас говорят «гнать левака». Вас могут «нахлобучить» за, якобы, нанесенные повреждения, за перелив-недолив бензобака и т.п. Поэтому, при приеме машины следует внимательно осмотреть машину и зафиксировать в акте приемки малейшие дефекты, проверить уровень топлива, наличие запаски и т.п. Лично я, чтобы избежать в дальнейшем валютного развода, рекомендую «поощрить» клерка чаевыми в размере 10-20 евро (куков).
 
Без особых заморочек мы взяли напрокат «Хьюндаи» по 60 куков за день (плюс 200 куков в залог) в прокатной конторе неподалеку от отеля «Националь», «поощрили» улыбчивого «чико» и двинулись в направлении залива Кочинос. Слегка покуролесив при выезде из города, мы вскоре «встали на крыло» и через короткое время уже лихо катили по Autopista – центральной автомагистрали (естественно, недостроенной) вглубь острова. Знаков эта «зеленая улица» Острова Свободы не признает категорически. Зато плакатов вдоль нее – читать не перечитать.

Выезд из Гаваны на «автописту» украшает плакат: "Куба сможет доказать, что мир может быть спасен". Чуть дальше - "Всегда на один шаг больше". Каково?! Далее - бесспорное "Куба против терроризма". И в этом направлении кубинцы весьма продвинулись. Они слегка схитрили, напрочь исключив дорожные указатели из повседневной действительности. У террористов на Кубе крыша просто поедет - а двигаться-то куда?! И куда сворачивать-поворачивать? Местные карты весьма вольно трактуют расстояния: населенный пункт, который, судя по карте, находится на расстоянии пяти-шести километров, появляется через час-полтора нехилой езды. А городок, ожидаемый через пару часов, уже появляется за первым же поворотом. Правда, террористы, несколько покумекав, на окраине каждого городка могут взять "языка". Передвижение автостопом - основной способ «пуэблос» добраться в нужную точку. У кубинцев это называется "поймать бутылку". А «бутылкопойманный» хуторянин не только покажет дорогу, но и подскажет адреса сдающихся частных апартаментов. Ну, или «casa particular». Кто в чем больше в данный момент нуждается. Поняв это в самом начале автопробега, мы с Андрюхой в дальнейшем частопользовались такими «языками», чем значительно облегчили свою судьбу на дорогах Кубы. Ну, и по мере сил таким вот образом оказывали шефскую помощь нашим «камарадас».
При выезде из Гаваны останавливаемся на смотровой площадке над долиной Валье-де-лос-Инхениос (Valle de los Ingenios), с которой открывается изумительный вид на окрестности. Бывшее некогда руслом реки ущелье глубиной в сотню метров, через которое перекинут ажурный мост – весьма эффектное место для натурных съемок. Особенно, если это на фоне парящего грифа. К тому в кафе на этой смотровой площадке, как известно, готовят самую лучшую «пина коладу» (pina colada) за 2,75 конвертируемых песо. Будете проезжать, заверните, не поленитесь. Уверяю - получите удовольствие!
 
Проехав еще немного, слегка притормаживаем у огромного плаката "Родина нуждается в жертвах". Каково?! Прямо какой-то призыв согласно культу Вуду – одного из распространенных мистических синкретических культов на Кубе. Вообще-то кубинцы – католики. Но поскольку предки чернокожих кубинцев – выходцы из Западной Африки, их, понятное дело, крестили в свое время различные доны Леонсио и Фульхенсио, выполнявшие роль Папы Карло для неразумных буратинок. Однако, видимо, так и недокрестили окончательно. Языческие африканские божества-то, в отличие от Иисуса, застолбили себе места в душах и хижинах африканских постояльцев несколько тысячелетий назад, и вытрусить их оттуда практически было уже невозможно. Неблагодарные чернокожие буратинки среди бела дня, конечно же, усердно осеняли себя крестом. Но нам-то с вами известно, что по ночам кучерявые работнички отправляли свои первобытные африканские культы, попивая кровушку животинок и откусывая головы дворовых хохлаток. Они бы и рады пооткусывать головы тем же донам Леонсио и Фульхенсио, но те ведь, наверняка, были против этого. Ну, и чтобы совсем не запутаться, где тут христианский святой, а где африканский колдун, новоявленные христиане уравняли своих покровителей в правах, присвоили им двойные имена и закрыли эту тему. Так и образовалась кубинская католическая религия с встроенными в нее синкретическими культами, типа Вуду, сантерия, абакуа. А тут, немного погодя, и революция подоспела во главе с Фиделем. Ну, и чтобы народ не расхолаживался и не отвыкал от наработанных привычек, вдоль дорог расставили плакаты с напоминаниями о том, чего от него ожидают.
 
Следующей остановкой был Плая Хирон (Playa Giron). Здесь надо сказать, что в какой-то момент мы, беспечно расслабились и слегонца потеряли контроль за дорогой. Понимая, что нужный нам пункт уже должен был появиться. Но… Его не было. А ведь жабры-то уже пообсыхали. Хотелось на глубину. На наше счастье на едва обозначенной дороге показался кабальеро верхом на грустном «буцефале». Шляпа закрывала глаза, на боку висело мачете. Нормативной лексикой запросили его нужный нам путь. Но, видимо, это был тот самый борец с терроризмом, потому что он ушел в глухую защиту и не захотел нас сориентировать в правильном направлении. Вернее, он-то нас сориентировал, но совершенно в другом направлении. Видимо, это было «то самое» направление. Как нам потом удалось прояснить, он принял нас за англичан. А ведь здесь уже была территория легендарного края борьбы с контрреволюцией в 1962 году. И здесь это помнят. И помнят, кто и с кем в те времена дружил. А мы ошиблись. Надо было сказать заветные два слова «русо туристо», и нас бы доставили к месту под конвоем ковбоя на «буцефале». А так…
 
Но, наконец – «вот эта улица, вот этот дом». Мы нашли разыскиваемый нами отельчик и дайв-центр «Playa Giron», один из двух центров этого побережья, на базе которого нам предстояло ознакомиться с местными подводными красотами. Вообще, на Кубе дайв-центры есть практически во всех крупных прибрежных отелях. Чаще всего, это неплохо укомплектованные центры с современным «ёкнутым» оборудованием, 12-литровыми алюминиевыми баллонами. Но снаряжение это немногочисленное, некоторых размеров может не доставать. И если в дайв-центр обратится группа, недоукомплектованая необходимым снаряжением, то на кого-то этого недокомплекта может и не хватить. Поэтому о своей снаряге все-таки следует позвботиться еще дома. Стоимость погружений здесь тоже нельзя назвать гуманной – как правило, это 30-35 долл. за погружение и 270-280 долл. за дайв-пакет (10 погружений). Но зато стафф здесь достаточно подготовленный, опытный и контактный. К гидам можно обращаться не только по поводу дайвинга, но и для решения самого широкого круга вопросов.
 
В день нашего приезда на море наблюдалось некоторое волнение. Нехилые гребни обрушивались на бетонные глыбы, изображая джакузи. Отельчик не бог весть какой, но вполне уютный. И даже оборудован собственным пресноводным бассейном. Недурственный пляжик с мелким песком и мельтешащими крабами. Правда, в отельчике не было ресторана, но зато недалече располагалась харчевня, которая здесь носит гордое название «паладар». Не успели мы рассупониться, как рядом вырос оборотистый малый - специалист по сервису для «экстранхеро туристо» из того самого «паладара», любезно пригласив нас на лобстеров. Всё очень мило, чистенько, без помпезности. Ничего похожего на нищету нами с Андрюхой здесь найдено не было. С удовольствием отобедали гигантскими лобстерами по 8 куков (напомню, что добыча их на Кубе запрещена), шлифанули «Буканеро» (хотя по мне, так «Кристаль» будет поприличнее) и ощутили себя в полном ауте. Мы расслабились. Жизнь задалась!
 
Только сейчас до нас дошел смысл неторопливой тропической жизни. Ну куда, а самое главное, зачем спешить?! Здесь все умиротворенно и патриархально. Как и в любой бедной стране, люди здесь никуда не спешат и сильно удивляются, когда спешит кто-нибудь другой. Здесь (но не в Гаване) водитель будет два часа сидеть в машине, ожидая вас возле отеля, чтобы отвезти в пункт назначения, например, в аэропорт, а потом, когда вы появитесь, поедет на заправку за бензином, к себе домой за забытыми документами, за запасным колесом и так далее. Он будет искренне улыбаться и столь же искренне удивляться, что вы не отвечаете взаимностью на его хорошее расположение духа. «Ты что же, гад, раньше съездить не мог?». Нет, не мог – это я точно знаю. Это не укладывается в его понимание неспешной жизни. И он, похоже, прав.
 
Залив Cochinos (Залив Свиней) известен нашему брату-россиянину прежде всего как легендарное место, когда незначительные силы ополченцев, возглавляемые Фиделем успешно поддали пинка прибывшим сюда «гусанос», подкрепленным американскими инструкторами, с целью реставрации прежнего режима. Часто встречавшиеся нам по дороге плакаты в стиле Кукрыниксов красочно иллюстрировали сие действо, главным участником которого был Фидель сотоварищи и его внушительный сапог. Но сегодня залив, или бухта Кочинос – это уже довольно известный дайв-сайт с множеством коралловых рифов, обладающих разнообразнейшей флорой и фауной, представляющий немалый интерес для дайверов благодаря весьма достойным условиям для нырялок: здесь нет сильных морских течений, теплая и спокойная вода настолько прозрачна, что можно отчетливо все видеть на расстоянии 25-30 метров.
 
Во время наших с Анрюхой погружений неизменный восторг вызывали коралловые образования причудливых форм и разнообразных цветов, вокруг которых кишели самые разнообразные виды рыб. По отзыву нашего дайв-гида Орландо, их здесь не менее 500 видов. А одних только морских губок, по его словам, более двухсот видов. Пересчитать рыбок мы не успели – снуют туда-сюда. Тут и голубые хромии, и рыбы-белки, рыбы-солдаты с черными полосками, ворчуны, хвостовики.
Но практически не было ни одного погружения, чтобы мы не наткнулись на тарпона, орляка, хвостокола, рыб-попугаев, барракуд, марлинов, тунцов, а иногда и всех сразу за один дайв. Тем, кому нырялка не нырялка, если не столкнулся нос к носу с какой-нибудь акулой, здесь тоже понравится. Их здесь было. В основном, конечно, рифовые, акулки-санитары. Но Орландо утверждал, что довольно частыми здесь гостями бывают и бычьи. Нам с ними не повезло. Наши носы остались нетронутыми. Нередки были и встречи с черепахами, хотя на Хардинас-де-ла Рейна, что юго-восточнее, их на порядок будет поболее. К тому же там они откладывают яйца. А вот что касается губок, то мы ему охотно поверили. Вполне возможно, что их было и больше.
 
За те пять дней погружений, что мы провели в дайв-центре поселка Плайя-Хирон, вместе с Орландо, практически не повторяясь, мы отныряли на 14 сайтах. Впечатлило то, что здесь довольно много пещер (синотов), мало чем уступающих синотам Мексики, вертикальных стенок, туннелей, подводных откосов, узких каналов, останков кораблей и др. По словам Орландо практически все пещеры здесь связаны с системой озер полуострова Сапата (собственно, на территории которого и расположен поселок). Ни у меня, ни у Андрюхи не было за плечами опыта погружений в такого рода пещерах, поэтому ограничивались «заходом» в гроты и «холлы». Здешний центр, имеющий статус международного, вполне серьезно относится к такого рода вещам, поэтому чаще мы погружались на стенки, плато или «рэки», которых здесь достаточно, чтобы не заскучать. А вот любители кейв-дайвинга найдут для себя здесь немало интересного.
 
Вообще надо сказать, что свои, особые «фенечки» есть на каждом побережье Кубы. Те же «тортиллы» - визитная карточка архипелага Хардинас-де-ла Рейна. Бычьих акул практически гарантированно вы найдете в Санта-Люсии, и даже сможете их покормить с руки. В бухте Матансас находится Голубая Бездна - подводная пещера 230 футов в диаметре, расположенная среди рифов бухты Кадис, а также морской парк около Кайо Педрас дель Норте, где покоятся моторная лодка, фрегат с пушками, транспортный самолет, а также останки других кораблей, специально затопленных здесь. Достопримечательностью Сьенфуэгоса является шестиметровая колонна, за сходство с известным собором названная Нотр-Дам. Гуардалавака известна своим завораживающим Коралловым Садом - одним из самых впечатляющих коралловых образований Карибского бассейна. Но бухта Кочинос является как бы собирательным сайтом, включившим в себя все достопримечательности подводной Кубы. Так что там можно посмотреть сразу все. Главное, чтобы не нахлобучил тайфун. Тогда только остается одно – «гаванаклубиться» и «кристаллизоваться» под лобстеров, если стулья «паладара», да и сам «паладар» не унесет необузданным смерчем. За себя не волнуйтесь – современная официальная история Кубы не зафиксировала случая причинения вреда иностранному туристу за время тайфуна. Здесь такие случаи под запретом. И погода об этом вкурсе.
Утолив голодуху на нырялки и замочив по полной жабры, мы расстались с Орландо и всеми сотрудниками дайв-центра и направились в Сьенфуэгос. До его посещения я считал, что город так назван в честь команданте Камило Сьенфуэгоса, героя революции и сподвижника братьев Кастро и Че Гевары. Но, как оказалось, это название город носит в честь своего основателя и губернатора провинции Хосе Сьенфуэгоса с начала XIX столетия.

Милый городок Сьенфуэгос встретил нас редким дождичком и улыбчивым негром Хорхе Фриасом,  предложившим нам «касу илегале». Ощущение было таково, что он живет на этом пятачке дороги и уже давно нанялся ангелом-хранителем любому «экстранхеро», волею судеб оказавшемуся под его крылом. «Каса илегале» за 20 куков на двоих, плюс 2 кука за парковку за сутки проживания нас вполне устроила, и мы решили здесь тормознуться на парочку деньков. Городок нам понравился, «каса» была вполне пристойная, солнце стремительно с легким шипением погружалось в раскаленное море и уже знакомое чувство умиротворения вновь накрыло нас с Анрюхой своим ласковым и пушистым облаком. Расположившись на веранде в ожидании вечерней анимации, мы с удовольствием раскрыли тему «пивасика», усугубив ее чуть позднее светлым, как слеза ребенка, ромом.

Надо сказать, не мы явились авторами такой чуждой россиянину пасторали. В этом славном городке на порогах своих домов, или на верандах (у кого они есть) точно так же (как мы подозреваем, уже многие десятилетия) сидят местные обыватели, иногда потягивая ром и куря самопальные сигары, и ровным счётом ничего не делают. По нашему ощущению на тот момент, светлое будущее в виде коммунизма (а для кого-то как раз в виде капитализма) в стране уже на подходе, а потому все жители этого славного городка ожидают его появления уже с минуты на минуту. И вот эту же, очевидно, картину, попав на Кубу, увидел Хемингуэй, вырвавшись из душных тисков американского капиталистического социума. То-то он и не хотел вертаться в эту Америку назад. Поди поищи там такой оттяг. А тут сиди себе на берегу, смотри на море-окиян, да потягивай себе дайкири или мохито. Когда мысль шевельнется – сразу ее, родимую, на бумагу. Планов-то по выпуску нетленных произведений никто не ставил.
В тот момент и мы с Андрюхой почувствовали себя плоть от плоти такими же настоящими кубинцами. И Хемингуэй, раскрыв крыла, стоял где-то за нашими спинами. Мы, глядючи на затухающий закат, постепенно, вслед за догорающим солнцем впадали в сомнамбулическое состояние. И ничего не делали. Ну, то есть вообще ни-че-го! Да, нет, мы иногда делали маленькие глотки чудесного рома. И наше полное слияние с окружающим нас пространством достигло завершающей стадии. Это был абсолютный катарсис. Каса… Ром… Закат…

Понемногу издалека стала нарождаться сначала тихая, но со временем усиливающаяся ритмичная музыка, которая потихоньку стала нас выводить из состояния прострации. Мимо стали проплывать отдельные фигуры молодежи. И музыка и молодежь устремлялись в сторону местного Малекона, увлекая и нас с Анрюхой. Малекон в Сьенфуэгосе напоминает своего гаванского тёзку, но в основном по характеру своего предназначения. Однако, на мой взгляд, отличается от него своей камерностью, я бы сказал, уютом, чистотой и большей раскрепощенностью. 
Фланирующая людская хороводь перемещается с набережной на бульвар, с бульвара на площадь в центре квартала. Мне нравится эта версия Малекона, мне нравится этот город, его здания и улицы, нравится бульвар Prado и примыкающий к набережной городской район Punta Gorda. В воздухе разлита беспечность и чувственность, пульсирует salsa, пульсирует кровь. Смуглые или совсем смуглые девчонки сильно привлекают внимание длиной своих ног и какой-то особой грацией, грацией пампасов и льяносов, смущают раскованностью и доступностью. Непринужденность, ромовый non stop, лёгкий флирт, шутки, жесты… И музыка, музыка. Ритмичная, зазывная, захватывающая, заставляющая утонуть в этой пульсирующей стихии. Людская толпа вибрирует, колышется, поддаваясь заданному ритму.
 
Мне вспомнилась история про плачущую девушку возле бара, где играла живая музыка. Бедная Хуанита всхлипывала, покачивая при этом бедрами и пританцовывая на месте. «Почему плачешь?» - «Мама болеет» - «Так почему ты танцуешь?» - «Музыка хорошая». Абсолютная правда! Кубинец даже на похоронах будет танцевать. Причем, даже на своих. В городе Сьего-де-Авила мы видели, как регулировщик, пританцовывая, успевал крутить своей палкой, разруливая встречные потоки тарахтящего и дымящего «вторчермета», мотобайков, велосипедов и конных повозок. А в Санта-Кларе неподалеку от музея Че Гевары уборщица-негритянка подметала площадь возле монумента, при этом отплясывая под звуки румбы, несущейся из динамика на той же площади. Не знаю, насколько абсолютно утверждение, что «какой же русский не любит быстрой езды!», но абсолютно на сто процентов, что нет кубинца, не умеющего и не любящего танцевать. Это у них в генах. Это еще с докубинской эры.

Мы с Андрюхой не чувствуем себя здесь чужаками, с нами шутят, заговаривают как со старыми знакомыми. Нам дают понять, что мы здесь не «экстранхеро», мы свои, и мы в кругу друзей. Даже «специалисты по досугу» здесь не особо досаждают по сравнению с Гаваной. Ничего не предлагают – просто улыбаются, просто общаются. Город не спит, город живет карнавалом. Улыбающиеся пешеходы не мешают велорикшам. Конные повозки не пугаются музыки. На свободном пятачке толпа черных подростков скрестили рэп с сальсой и лихо крутятся в этом необычном танцевальном симбиозе. Вся атмосфере города была пронизана состоянием непрекращающегося карнавала и лёгкого кайфа.

На одной из улиц Сьенфуэгоса (правда уже на следующий день) мы повстречали уже седеющего мулата, говорящего по-русски. Фелипе Гонсалес, так его звали, в начале 60-х учился на механизатора-комбайнера в Ростове. Советское образование ему не то, чтобы не пригодилось. Скорее наоборот. Но комбайнов там пока так и нет. Сейчас он разводит виноград. Причем, по его словам, довольно успешно. Он пригласил нас к себе домой, показал свой, прямо скажем, не очень кустистый и обширный виноградник. Но у нас ведь испорченный взгляд на подобные вещи! Как нам показалось, те годы учебы запали ему в душу, как самые лучшие годы в его жизни. Это чувствовалось по его взгляду и по своеобразным ноткам в голосе. Но он был все же кубинец! Приглашая в дом, пообещал познакомить с женой и дочкой. При этом заметил, что с дочкой можно общаться, можно даже прогуляться вечером, но спать с ней – ни в коем случае!

Надо признаться, что не для всех кубинцев жизнь на острове протекает в режиме «баунти». Гуляя по старым улицам города, мы встретились с пожилым креолом, работавшим банковским клерком до революции. Он любезно выступил нашим гидом, показав интересные здания и виллы, рассказав их историю и связанные с ней события. В его речах звучала плохо скрываемая досада и обида на нынешний режим. Уличный спекулянт Мигель услышав, что мы русские, тут же начал нам предлагать сигары Kohiba Esplendidos по 70 куков за коробку, явно самопальные и скрученные на внутренней стороны бедра смуглокожей «мучачи», дорогой ром за 90 куков и молоденьких девочек «perfecto» впридачу с «casa particular» (по 30 куков за девочку и 20 себе за услуги). Он явно удивился нашей «неправильной» реакции на его бизнес, вспомнив про перестройку и капитализм и не переставая ругать кубинское правительство. Тем не менее, моё предложение «свалить» в тазике через пролив он категорически отверг: «Ну, нет! Что я там буду делать?! Пахать на автосервисе, что ли? Это не для меня. Или в офисе сидеть на заднице целый день? Так я к женщинам потеряю интерес уже через полгода». А здесь он, по его словам, с утра пару часов «потрудится» и годовая зарплата госслужащего у него в кармане. А потом – девочки, пляж и дискотеки.
 
Следующим пунктом нашего маршрута был четвертый по старшинству, колониальный Тринидад – некогда сахарная столица Кубы. К бывшей опорной базе кубинских контрабандистов ведёт живописная трасса, проложенная вдоль побережья Карибского моря и горного массива Сьерра-дель-Эскамбрай. Вдоль трассы нам то и дело попадались сопки, поросшие (офигеть!) пальмами. Это было крайне необычно! Необычной картиной было и массовое перемещение больных на всю свою хитиновую башку местных крабов, которые, абсолютно презрев всякие плавила приличия и дорожного движения, ползли поперек и вдоль асфальтовой дороги. Понятное дело, что эти ракообразные были крайне недовольны помехами их передвижению в виде автомобилей и повозок. Они привставали на свои многочленные конечности, угрожающе вытягивали клешни, но автомобиль-то, он же бездушный. Поэтому обочины вдоль дороги были усыпаны клешнями и хитиновыми панцирями.
 
На этом перегоне мы увидели совершенно другую Кубу. Это уже не Гавана, хоть и слегка потрепанная, но еще куртуазная и манерная, не адаптированное под канадцев, голландцев и англичан космополитичный Варадеро, а настоящая, не загримированная и не подштукатуренная кубинская провинция. За окном проплывали пусть и невысокие, но горы, покрытые пышной растительностью, «королевские» пальмы росли целыми рощами, сменяясь плантациями банановых деревьев. На дороге нам то и дело попадались ковбои на конях, вооруженные длинными мачете, висевшими на боку наподобие турецкого ятагана. Проезжая через один населенный пункт, мы немного задержались на его центральной площади, где прямо среди бела дня проводился какой-то праздник. Обстановка была расслабленной и дружественной. Нам приветливо махали рукой не только дети, но и молодые люди, и «гвахирос» (крестьяне) в кузовах ЗИЛов, которые мы обгоняли. Мы не обнаружили в их взглядах ни заискивания нищих, ни настороженности детей джунглей. Это была добродушная реакция простых людей.
 
Просто удивительно, как по-разному везде люди относятся к фотокамерам. В Южной и Восточной Африке, будь то бушмены, масаи или догоны, люди с воплями разбегаются, завидев объектив фотоаппарата. Берберы Марокко или туареги Сахары обнажают свой кривой кинжал и идут в атаку, а амхары из Сомали или Эритреи тут же начинают требовать royalty за моральное потрясение. Кубинец же начинает улыбаться, нимало не смущаясь и пытаясь изобразить какое-нибудь замысловатое круговое движение, предпочтительно «пятой точкой».
 
На подъезде к городу погода слегка испортилась. Обычно приветливое кубинское небо сейчас нахмурилось, время от времени проливаясь без какого-либо предупреждения. Ветерок зачесывал пальмы в одну сторону, как по команде «Равняйсь!». Даже баньяны, уподобляясь паралитику, перекручивались под напором ветра. Вечер переставал быть томным, угрожая сорвать нам с Андрюхой запланированную нырялку. Еще находясь в Гаване, мы связались с дайв-центром «Cayo Blanco», что неподалеку от отеля «Ancon», и договорились выехать с ними на дайв-боте на погружение в районе островного шельфа, что почти напротив отеля. Это место известно своими скоплениями черного коралла, большим разнообразием морских губок и тропических рыб. Но все обошлось. Как только мы заехали в город и направились в ту его часть, которая ближе к побережью и где нам обещали ночлег в одной из «casa ilegale», ветер прекратился, выглянуло солнце, и кубинская природа вновь явила нам свой безмятежный и игривый нрав.
 
Отыскав зарезервированную нам «habitacion» неподалеку от табачной фабрики (впрочем, заселиться в неё можно было и без предварительного бронирования) и сдав за 2 кука в день на ответственное хранение нашу «Хьюндаи» рядом со снятым жилищем колоритному деду-растаману с дреддами на голове и бороде и торчащей из этой бороды гигантской сигарой, мы двинули на обзорную экскурсию по легендарному городу.
 
Если Сьенфуэгос произвел на нас впечатление своими беззаботностью и пофигизмом, то Тринидад был иллюстрацией к нетленному произведению Габриэля Маркеса «Полковнику никто не пишет». Центральными экспонатами города можно назвать особняк бывшего сахарного магната, а ныне Музей романтизма, неподалеку от церкви Святой Троицы (Santisima Trinidad), от которой пошло название города, Архитектурный музей - великолепный образчик колониальной архитектуры, принадлежавший ранее одному из местных богачей, главная площадь города Пласа Майор, со ступенями, спускающимися к давно неработающему фонтану. Мощеные булыжные мостовые на узеньких улочках, выглядели будто декорации, специально выстроенные для фильмов мексиканского режиссера Родригеса.
 
Здесь на каждом углу текла (или струилась) неспешная жизнь, такая, какой она была и десять, и тридцать, и, я уверен, сто лет назад. Из раскрытых окон выглядывали на улицу молодые и не очень кубинские матроны, на крылечках дремали не первой свежести кабальерос, то тут, то там кубинские марьячос в составе двух гитар, контрабаса и пары маракас собирали небольшие группки зевак. Ну и голоса же у них! Вроде бы все они любители, а не профессионалы. Но слаженность в исполнении - хоть делай студийную запись. Причем нет никакого выпрашивания «на бедность». Стоят и просто поют – отрыв из чистой любви к искусству. Но если в лежащий рядышком туесок кидается песо, а лучше евро или доллар, а еще лучше – два, то они, конечно же, не против. Все бальзам на душу для распевки.
 
Вечером, нагулявшись вволю по улочкам древнего града, на раста-байке - самодельной трёхколесой велоповозке с магнитолой - подтягиваемся к отелю «Ancon». Знакомимся с гидами из дайв-центра, договариваемся начет завтрашней нырялки и идем на летнюю площадку отеля, где на сегодня запланирован кубинский карнавал. Не смотря на непродолжительное отключение электричества, на которое мало кто обратил внимание, это было самое грандиозное национальное шоу, которое я видел на Кубе. Да, была «Тропикана», была анимация позже на Кайо-Коко, но то, что делали обычные, непрофессиональные исполнители, простые жители Тринидада в этот вечер, затмило все. Все, что мы видели кубинского по телевидению, на театральных экранах, о чем читали в прессе – здесь было самое-самое кубинское, самое натуральное. Даже прием с вовлечением в танцевальное безумство зрителей из зала (хотя зала как такового и не было) был настолько естественным и зажигательным, что сидеть на стуле, в конечном итоге, не остался никто. Почти двухметровый Андрюха обнаружил вдруг такие способности к афро-кубинским танцам, что тринидадский пуэблос взорвался аплодисментами после его версии сальсы. Поздним вечером, когда за нами подкатил все тот же раста-байк, чтобы возвратить нас к месту ночевки, местные креолки долго висли на его плечах и просили не забирать у них «магнифико русо омбре». Впрочем, он-то был бело- «русо омбре», но им это было абсолютно до фени. Главное, чтобы он остался. Но позволить себе (да и ему) я этого не мог. Губную помаду мы с него оттерли только перед погружением на следующее утро.
 
А назавтра, с удовольствием отныряв на местных коралловых садах и расплатившись за проживание (по 30 куков за ночь) и с парковщиком-растаманом, который не только всю ночь, но и пол-дня просидел под фонарным столбом и зырил за сохранностью нашей «Хьюндаи», мы выехали в направлении Гаваны, проделав крюк через Кайо-Коко.
 
Дорога от Тринидада до Кайо-Коко заняла пять часов, так что прибыли на остров мы поздним вечером. Поскольку Каой-Коко, Кайо-Санта-Мария, Кайо-Гильермо – это наиболее крупные острова архипелага Кайерия-дель-Норте, образованного за сотни лет на месте мангровых лесов, то именно к ним с материка кубинцы проложили дамбы, протяженность которых составляет до 25 км. Это позволило значительно продвинуться в деле освоения островов и превращения их в туристический рай на Атлантическом побережье Кубы. При въезде на дамбу, ведущую на Кайо-Коко, расположился КПП, где проводится паспортный контроль всех, кто намеревается проехать на острова. Кубинцев на острова не пускают. Услышав, что мы русские, патрульные для формальности пролистали наши паспорта, взяли за въезд по 2 кука с носа и дали «зеленый». Проехав до конца дамбы на въезде на четвертый по величине остров Кубы, мы обратили внимание на густые клубы тумана, окутавшего островные леса. Как выяснилось позже, администрация отелей ежевечернее проводит фумигацию (окуривание) островов, чтобы обезопасить гостей отелей от надоедливых насекомых. Надо сказать, что за две ночи, проведенные на островах, не то, чтобы мы не видели комаров, но они нам действительно не досаждали.
 
Поскольку с размещением в «casa ilegale» на островах было просто никак, по причине отсутствия оных, мы разместились в отеле Melia Cayo Coco, принадлежащем известной испанской цепочке SolMelia. Наутро мы с удовольствием знакомились с условиями пребывания на островах: великолепные, от края до края, пляжи с девственно белым песком, одним из самых мелких в мире, теплая вода Атлантики пронзительного бирюзового цвета, пальмы, сосны – полнейший респект этим местам! Отелей на островах немного. Здесь отдыхают в основном туристы из Канады (до 70% от всех отдыхающих), Великобритании, Голландии. Встречались шведы и датчане. Но таких мы встретили только однажды.
 
В нашем отеле на завтраке познакомились с молодыми канадцами – Богданом и Еленой, переехавшими в Канаду из Украины шесть лет назад. Утверждают, что прокатились по всем Карибам, но зацепило их только здесь. Приезжают на острова по два раза в году, в диком восторге от них и всей кубинской экзотики, особенно на фоне размеренной канадской жизни.  Здесь не такой тусняк, как на Варадеро, но им этого и не нужно, а вода здесь, природа и пляжи на порядок лучше. Некоторые канадцы, по их словам, приезжают сюда по четыре-пять раз в год. Ну, при 2-3 часах перелета это можно себе позволить. Познакомили нас с таким же канадцем дядей Борей из Торонто – завсегдатаем этих мест и большим поклонником путешествий вообще. Мудрый еврей, дядя Боря оказался кладезем знаний в области туризма: где, почем и когда. Он щедро делился приобретенными знаниями, и мы даже некоторыми из них воспользовались. Например, он нам подсказал, что лучшим местом для вечернего времяпрепровождения на Кайо-Коко является ресторан «Викария». В этом мы убедились уже тем же вечером. Дядя Боря не обманул – ресторан оказался не только более продвинутым в качестве блюд, но и, что интересно, более дешевым, чем все частные рестораны. За 22 кука мы вдвоем с Андрюхой наелись и напились до отвала, что нам этого хватило аж до прибытия на следующий день в Гавану.
 
Весь следующий день мы провели на пляжах острова Кайо-Гильермо. Небольшой, довольно симпатичный островок, известный, по утверждениям буклетов, крупнейшей в мире популяцией розовых фламинго, а также знаменитым пляжем Playa Pilar. Окололитературная молва именно этому пляжу приписывает авторство упоминания в «Старике и море» Хемингуэя. Не берусь утверждать или опровергать, но виды, открывающиеся именно с этого пляжа, вполне могли быть описаны в том самом произведении. Когда мы покидали Кайо-Гильермо, то по дороге в отель увидели нежно-розовый остров, парящий над морской отмелью. Совершенно нереальное сочетание нежно-розового, голубого и бирюзового цветов приковывало взор – огромная стая розовых фламинго расположилась на отмели на фоне безоблачного неба и спокойного моря. Трудно сказать, сколько там было птиц, но их численность явно превышала пять-шесть сотен. Такой сюжет стоит увидеть в своей жизни хоть раз!
 
Были у нас с Андрюхой планы занырнуть на Кайо-Коко. Но невыносимые условия: бархатная погода, сумасшедшее море и мучные пляжи напрочь лишили нас воли собраться и прийти в местный «Coco Diving Center». И мы оттопыривались на пляжах острова по-полной, решив, что будет правильным понырять здесь в следующий наш заезд на Кубу, но уже с другой программой и другой маршрутной логистикой. Неожиданно для себя мы выяснили, что на острове есть отделение нашей конторы «рент-а-кар», поэтому решено было оставить нашего «мустанга» здесь и отсюда в Гавану перелететь на самолете, что высвобождало еще один день для «нежного расставания» с кубинской столицей.
 
И вот уже позади регистрация, чуть более полутора часов перелета и возвращение в Гавану.  Вновь перед нами уже знакомый и полюбившийся нам город. Многое нам уже знакомо. Мы решили не заморачиваться планами, чтобы не озадачиваться их выполнением, а просто поколобродить по улицам, запечатлеть ее образы. До следующего возвращения.
 
Я уже описал Гавану. Конечно, колорит этого города не передаваем. Ну где еще вы встретите такую эклектику революционных портретов Че и растаманских «фенечек», пафосной архитектуры колониального периода и модернистских скульптур на улицах старого города?! Патетика и романтизм старой крепости исчезает в раскрепощенной атмосфере набережной Малекон. А суетность этой набережной трансформируется в созерцательно-медитативную рефлексию у мольбертов местных художников в торговых рядах вдоль набережной канала Энтрада. Они очень тонко подмечают эту многоликость прекрасного города то в гротескных шаржах горожан и знаменитостей, то в импрессионистских городских натюрмортах, легких и призрачных, как дуновение морского бриза.
 
Бродя по городу, мы случайно наткнулись на Музей кубинского рома. Удивительное место. Кто бы знал, сколько с этим напитком связано историй и открытий. Оказалось, что цены здесь совершенно не интуристовские – год выдержки, в среднем, равен доллару. Т.е. десятилетний ром можно приобрести за 10 долларов. Причем, лучше это сделать именно здесь, не откладывая до похода в дьюти-фри в аэропорту. Во-первых, цены в дьюти-фри отнюдь не гуманные, к тому же, там многого может просто не оказаться.
 
По прошествии времени могу сказать, что прогулку по Гаване лучше начинать рано утром, и начинать надо с Малекона, с наблюдения утреннего океана, который поутру демонстрирует свой норов, вздымаясь мириадами брызг. Насладясь ворчанием вотчины Посейдона, можно отправляться в неторопливое путешествие по Старой Гаване, не углубляясь в Гавану Среднюю. Хотя и там есть что посетить и на что посмотреть. Но это лучше делать с проводником.
 
Мне трудно пока четко сформулировать, что так привлекает лично меня на Кубе. Тому, кто не был здесь, трудно понять атмосферу, в которой живут сегодняшние кубинцы, ведь ни один фотоаппарат, ни один рассказ или отзыв не смогут передать ощущение, которым ты живешь здесь. А ощущение – это именно то, за чем сюда стремятся не только нынешние россияне, но и наши бывшие соотечественники, живущие ныне в других странах. Конечно, есть пустые полки, есть национальные песо, есть талоны. В Гаване полно разрушенных и полуразрушенных зданий, часть из которых так никогда и не будет уже восстановлена, есть коррупция и чиновничий диктат. Но здесь есть то, чего мы уже, кажется безвозвратно, потеряли – ощущение у людей  вкуса жизни. Здесь люди живут каждый день, и каждый день они радуются этой жизни, какая бы она ни была. Этот каждый день они проживают с ощущениями, выпивают его до дна, смакуют его как густой эль и не жалеют, что он уже прошел. Завтра новый день, и завтра они будут чувствовать новый вкус этого нового дня, в каждую его минуту, в каждую секунду. А послезавтра наступит следующий новый день. И кубинец опять будет смаковать этот новый день.
 
По возвращении домой, не знаю, как Андрюха, но я несколько дней плохо понимал московскую действительность. Почему на улице сыро и холодно, куда и зачем все спешат, где море и солнце?  Почему встреченные на улице барышни не отвечают на улыбку, а вместо того, чтобы в ритмах сальсы и румбы начинать вращать бедрами, холодно отворачиваются и спешат прочь? Почему, для того, чтобы начать с кем-то разговор, сначала надо познакомиться, чтобы найти хоть какой-то контакт, а не сразу начать общаться без всяких подходов и словесных кульбитов?
 
Зато после поездки на Кубу я понял, что если бы я побывал еще в десяти странах и на пятнадцати островах, но не побывал бы на Кубе, мир не был бы таким теплым и многоцветным. И еще я понял, что всякий раз, когда вижу новый мир, «новую землю», за горизонтом появляются уже следующие новые миры, которые надо открыть, чтобы в палитре жизни появилась новая краска, новая искра, новый солнечный луч.
 
…Мы - мои товарищи и я - открываем новые края…
…Я бегу, желанием гоним. Горизонт отходит. Я за ним…
 
Гладышев Анатолий. 2009, ноябрь